Поиск по сайту
1 2
История Русского Православного Зарубежья
Исследования
 
Письма игумении Афанасии (Громеко) митрополиту Евлогию (Георгиевскому)

ПИСЬМА ИГУМЕНИИ АФАНАСИИ (ГРОМЕКО)

МИТРОПОЛИТУ ЕВЛОГИЮ (ГЕОРГИЕВСКОМУ)

Архив митрополита Евлогия  [1] 

(Предисловие и публикация Н.Т.Энеевой) [2]

Публикуемые ниже письма настоятельницы Радочницкого женского монастыря Холмской епархии игумении Афанасии (Громеко)[3] были написаны в Петрограде в 1922–1923 гг. и адресованы управляющему русскими православными церквами в Западной Европе митрополиту Евлогию (Георгиевскому), эвакуировавшемуся с волной русских беженцев, покидавших родину после поражения армии генерала А.И.Деникина, из Новороссийска в начале 1920 г.. Сперва владыка Евлогий, тогда архиепископ Волынский и Житомирский, оказался в Сербии, затем, получив в 1921 году назначение в Западную Европу, переехал в Берлин, в начале 1923 года - в Париж. Письма игумении Афанасии проливают свет на судьбу части российской паствы митрополита Евлогия непосредственно по окончании гражданской войны в России.

Радочницкий монастырь - одна из пяти возникших на рубеже Х1Х – ХХ веков женских обителей Холмской епархии, дочерних по отношению к знаменитому Леснинскому монастырю[4], находящемуся сейчас во Франции (Нормандия, Провемон). Леснинский монастырь и пять выделившихся из него обителей - Вировская, Теолинская, Радочницкая, Красностокская и Турковицкая [5] - находились в тесном духовном контакте с владыкой Евлогием со времени его назначения в Холмщину в 1897 году, (сначала ректором семинарии, а затем епископом Холмским). “У меня, - вспоминал владыка Митрополит, - возникло живое духовное общение с настоятельницами, с монахинями, с приуготовляющимися к рясофору сёстрами. Завелась переписка по вопросам духовной жизни, ко мне обращались за советами, за разъяснением религиозных недоумений, делились мыслями, проектами, просили руководства…”[6]. Не только насельницы Хомских обителей искали поддержки у своего епископа, но и сам он свидетельствует об особом “значении для” его “духовной жизни холмских монастырей”[7], с их огромной культурно-просветительской и благотворительной деятельностью. Основательницу первой, Леснинской, обители - игуменью Екатерину (в миру – графиню Ефимовскую)[8] – благословил на ее труды преподобный Амвросий Оптинский. “Можно смело сказать, - пишет митрополит Евлогий, - что весь народ холмский проходил через её приюты и школы, вся сельская интеллигенция : учителя, учительницы, волостные писаря, агрономы, псаломщики – в большинстве были её воспитанниками…В Леснинском монастыре создалась какая-то особая культурная атмосфера. Характерными его чертами были: разумный, неослабный труд и духовное воодушевление”[9]. О настоятельницах женских холмских монастырей владыка Евлогий писал, что “такие игуменьи, как матушка Екатерина или мать Анна, м.Афанасия, Елена, Магдалина, были большие величины, души необыкновенной духовной одаренности, общение с ними могло оказать лишь благотворное влияние”[10].

Игумению Радочницкого монастыря Афанасию (Громеко) митрополит Евлогий характеризует так: “Умнейшая, образованнейшая монахиня с литературными способностями. Её брат[11] был близок Страхову и известен как один из первых серьёзных критиков Толстого”.[12] Племянник игуменьи Афанасии –С.Е.Крыжановский[13] – был крупным государственным деятелем, Товарищем Министра Внутренних дел П.А.Столыпина. Именно она в конце 1902 г. привезла в Холм известие о назначении молодого тогда архимандрита Евлогия Холмским викарным епископом: “Архиепископ Иероним энергично представил меня на эту должность, однако, из Петербурга полтора месяца ответа не было. Наконец, оттуда приехала мать Афанасия и привезла весть, что о моем назначении там говорят как о деле решенном. Действительно, через два дня пришла поздравительная телеграмма от Саблера…”[14].

Во время первой мировой войны Холмские монастыри оказались в прифронтовой полосе и вынуждены были эвакуироваться. Леснинский монастырь переехал на Леснинское подворье в Петербург, откуда в 1917 г. по приглашению владыки Анастасия (Грибановского) (занимавшего тогда Кишеневскую кафедру) выехал в Кишиневскую епархию, затем – в Сербию (Хопово). Монахини Вировского монастыря проживали в 1920-1930-х гг. в Румынии[15]. Красностокский и Турковицкий монастыри во время первой мировой войны эвакуировались в Москву.

Радочницкий монастырь, как следует из настоящей публикации, в начале 1920-х годов находился в Петрограде. В 1921 г. он был формально упразднен “обновленцами”, однако реально какое-то время продолжал существовать, хотя и “без стен”, (как пишет матушка Афанасия, - «в катакомбах»). Последнее, дошедшее до Парижа, письмо было написано в конце 1923 г. Дальнейшая судьба монастыря, матушки игуменьи и насельниц остается пока неизвестной.

Радочницкий монастырь служил опорой церкви Патриаршей ориентации и уже самым своим “подпольным” существованием ставил предел распространению революционного церковного “обновленчества”. В то же время, Радочницкий монастырь поддерживал живую связь с русской эмиграцией, в которой оказался и духовник обители владыка Евлогий (Георгиевский). Через такие духовные центры, как Радочницкая обитель, осуществлялся в 1920-е годы не только обмен информацией, но и, что главное, реальное духовное единение членов Русской Православной Церкви, независимо от того, по какую сторону от государственных границ России и других стран они оказались.

1

Дорогой Владыко, радость наша и утешение!

Когда бывает так тяжело, что ничего не хочется, я вызываю в душе Ваш образ и начинаю говорить с Вами, и когда ясно услышу Ваш голос, мягкий, ласковый, тогда становится легче. Не знаю, дошло ли до Вас моё последнее письмо, написанное перед Пасхой, не знаю, где Вы. Кто-то говорил, что Вы поехали в Америку[16], писала одна барышня, что видела Вас в Лондоне[17]. Но все-таки хочу написать Вам, авось как-нибудь и дойдет моё письмо – на днях будет оказия заграницу. Со времени моего последнего письма произошло столько событий в жизни Церкви, столько печальных событий, что не знаю «откуду начну плакать». В нашей личной жизни всё пока по-старому, есть только постоянное ощущение, что висим на волоске. Сейчас занята хлопотами по уплате общегражданского налога по 3 м/иллиона/ с человека, всего, значит, с нас около 90 м/иллионов/. Надо что-нибудь продать. Но это всё пустяки. Вы, конечно, знаете об «изъятии ценностей»[18]. Как это ни тяжело, но и это ещё не худшее. Человек ко всему привыкает. Сначала я места не находила себе, когда думала, как это будут обдирать Казанский Собор, а теперь ничего, стою и вижу, как ломают решётку, как ломают престол, и ничего, немножко поплачу, а потом возвращаюсь домой и пью чай, и так и другие. У нас сравнительно прошло благополучно, но много было грубого и резкого. Мне заявили определенно, что «от вашего поведения, игумения, зависит судьба монастыря, ежели что, то на себя пеняйте». Это ещё было на 6ой нед/еле/ [19], до второго послания М/итрополита/ В/ениамина/[20], и мы себя вели, как сказано было, своими руками ничего не давали, но и не протестовали, только сёстры очень плакали, когда стали подходить к Холмской Б/ожией М/атери/[21]. Я стояла и не смела ничего просить, и вдруг слышу голос: «монахини, я вам оставляю эту икону». Тут плач поднялся ещё сильнее, но все мы почувствовали великую радость, как будто Сама Матерь Божия пришла и спасла Свой образ от поругания. Всего взяли от нас около 2х пудов серебра, кроме того мы выкупили 34 /неразб./, две ризы на Холмской иконе, Чашу, пелену на Распятие. Это было тяжело, но ещё тяжелее то, что запретили преподавать Закон Божий. Но самое тяжелое это раскол церковный, который грозит великими бедствиями Церкви.[22] Говорить трудно и неудобно. Господи, что бы я дала, чтобы можно было сесть у ног Ваших , всё выплакать, всё рассказать и спросить обо всём. Мы боимся, что будет незаконный собор, который захочет низложить патриарха[23]. Может быть и не допустит этого Господь, но ведь теперь власть тьмы, Не кажется ли Вам , Владыко, что теперь церковь вступает в последнюю фазу своего земного бытия, когда всё видимое должно исчезнуть, и св/ятые/ Мощи, и Чудотворные Иконы, всё, что веками охраняло и утешало верующих, теперь уйдет от нас. Сказано же, что настанут времена, когда жертва прекратится[24].

Владыко дорогой, я рада бесконечно, что Вас тут нет теперь. Не нужно любить Россию, её уже давно нет. Но только молитесь за нас, как можно больше, чтобы дал нам Господь силы и крепость – теперь так легко идти на всякие компромиссы и так трудно решить, как надо поступать. Под предлогом «сохранить монастырь» делаем часто не по совести, а в сущности просто малодушие и трусость, боюсь тюрем, боюсь страданий. Но как же теперь будет с патриархом! Ведь это такой ужас[25].

Простите, Владыко, родной, молитесь за нас, ещё никогда так не нуждались мы в молитвах.

Недостойная послушница иг/умения/ Афанасия

8/У[26] Завтра Свят/ителя/ Николая, помните праздник в Замостье в 1906 году[27]. Посылочки Вашей пока нет. Если можно, напишите Марине Харитоновне Ламздорф – Вы её где-то видели, не может ли она прислать нам американскую посылку? Нужно для этого внести 10 долларов в Американское Консульство. Здесь многие получают…

Умерла м/ать/ Ефросиния Турковицкая (Домника), помолитесь. Не могу к этой мысли привыкнуть.

/надписи на полях письма:/ Владыко, я такая малодушная, боюсь всего, и голода, и тюрьмы. Помолитесь, вдохните в меня мужество. М/ать/ Сергия и М/ать/ Елена и все сестры просят, чтобы Вы не забыли нас в молитвах своих.

2

17/111 ст.ст.[28]

Дорогой, родной Владыко!

Верно, у Вас там в басурманской земле нет настоящей русской вербы? И жаворонки, если и есть, то поют не по-русски, и яйца французские не понимают своего назначения и не умеют сказать «Христос Воскресе», не правда ли? Я посылаю вам нашу родную вербочку и жаворонка и яйцо и наши пасхальные приветствия. Пусть они, эта эмблема наших родных праздников, наших Святых дней, пусть они расскажут Вам всё, что я не в силах сказать словами, потому что, если б моё старое и теперь больное сердце захотело бы сказать всё, чем оно полно, то оно разорвалось бы. Вербочка росла здесь, над моим окном, она всё видела, и она Вам всё потихоньку расскажет.

Первая половина поста прошла очень хорошо, особенно благодаря о.Вс – ду (из Орла), который очень утешает нас своей прекрасной службой и удивительными, совершенно своеобразными словами. Так странно, что он белый, семейный священник, по складу и по настроению он монах. Такой начитанности в отеческой литературе я нигде ни у кого не встречала. Омрачает нашу радость только ревнивое отношение о.Илии, который, хотя физически не может быть всегда с нами, будучи приписан к б/ывшей/ нашей церкви, но огорчается и скорбит и даже плачет, как дитя.

Утомляет и нервирует вечный страх, каждый стук, каждый голос пугает и волнует. Недосягаемым счастьем кажется возможность иметь такую комнату, где модно было бы безбоязненно собираться для молитвы. Но и за то, что есть, надо благодарить Господа, ведь и это, может, отнимется скоро. Сёстры очень слабеют, и не знаю, продержимся ли мы долго в талом виде, как теперь. Да я старею. Недавно со мной был сердечный припадок, – случилось это неожиданно, ночью, целый год не было. Сёстры испугались и теперь очень за мной ухаживают, страшно им остаться без меня. Вообще отношения с сёстрами теперь, слава Богу, установились сердечные, добрые. Сначала я не могла привыкнуть, что я не настоятельница монастыря, а старая бабуся, у которой самостоятельные дети и что могу говорить только в сослагательном наклонении. Но теперь всё это утрамбовалось и хорошо.

Ждем скоро сюда Пр/еосвященного/ Серафима, полтора года провел он в полном одиночестве. Все говорят, что он очень вырос духовно[29].

Владыко, дорогой, Ант.Алекс.Урусова (сестра Шеиной) говорила мне, что Вы выслали мне копеечку. Спаси Господи за память, за любовь Вашу. Но копеечки я не получила и о/тец/ Пр/неразборчиво/ тоже. Как они высланы? Мы бы здесь справились. По милости Божией я сыта, но теперь перед праздниками очень нуждаюсь в копейке, надо же дать сёстрам по яичку, а главное, впереди опять налог и арендная плата за огород. Но Вы , ради Бога, не беспокойтесь. Владыко дорогой, у меня ещё есть некоторые вещи для продажи, и как всегда Господь откуда-нибудь посылает.

Как- то Господь сподобит провести Страстную. Боюсь, что сёстры будут очень скучать без настоящего храма. Для меня ничего не нужно, я совершенно счастлива в своих катакомбах. Но какое вокруг нас море несчастья! Пора бы уж привыкнуть, но всё не можем. Особенно жалко молодёжи. Незаметно самых стойких охватывает общая тина неверия. Даже наши старшие девочки, их всего осталось тут 4 – 5 -- и на тех видно тлетворное влияние. Уехавшие на родину держатся крепче.

Хотелось бы знать, как Ваше здоровье, как горло? Верно, теперь приходится часто служить и нет возможности лечиться. Но после Пасхи Вы должны всё оставить и заняться лечением, а то М/ать/ Магдалина не даст Вам покоя, она будет приходить к Вам каждую ночь и говорить и настаивать[30].

Простите, Владыко, дорогой, благословите. В светлую[31] вспомните старую бабусю, для которой Вы самое дорогое сокровище[32].

3

11/Х ст.ст.[33]

Владыко родимый, Владыко дорогой!

Вчера получила Вашу посылочку дорогую. Никого не было у меня, когда её принесли, и я могла на свободе каждую вещицу взять сама и над каждой поплакать. Спаси Господи, Владыко, за любовь Вашу, стало сразу на душе так тепло, так уютно.

Я живу по-прежнему в моем маленьком домике, смущает немного «отдаленная седой зимы угроза», в старости хочется теплого угла. Но ведь Господь даёт то, что нужно, да, Владыко? И потом, какое это великое счастье думать, что и я, хотя немножечко, хотя чуточку могу пожертвовать ради Господа и правды Его. Не сподобил меня Господь сидеть в тюрьме, потому что Он знает, какая я трусиха, как боюсь грязи, шума, особенно автомобилей вот таких, на которых возят, и не послал меня Боженька никуда, ну, а помёрзнуть немножко, это можно.

Недано у нас скончался о/тец/ Дернов[34], последний протопресвитер Е/го/В/еличества/. Вы, верно, помните его. Удивительной красоты духовной, неизмерного смирения и железной твердости в делах церкви. Он исполнял все указания[35]. Больной, едва передвигая ноги, он каждый день служил, и вот постепенно закрывали все церкви около него. По его настоянию нам дали епископа[36]. Он скончался в трамвае 1-ого[37], присоединив церковь. Последнее время он всё освящал кающиеся церкви. Его похороны[38] были великое торжество православия. Собралось всё, что только осталось верным, более 70 св/ященников/ служили, остальным не хватило облачений[39]. В алтаре стояли недавно выпущенные прошлогодние «смертники»[40], им нельзя служить, но к ним все подходили и как-то особенно бережно, нежно кадили им. Много красных иереев[41] было в церкви и около неё. Но Смоленские пришли к /неразб./. Одна женщина в толпе говорила: «Пусть все они видят, как мы своего вождя провожаем». Еп/ископ/ Мануил [42] молодой, прежде мало на себя обращал внимания. Лицо сердечное и твердое, но не слишком умное, может это лучше. Главное, чтобы был твердый. К нему подходили все батюшки, и я слышала такой разговор: «а, о/тец/ NN, вы как же, всё время были тверды, не шатались?» – «Простите, Вш. Св., шатался». – «А, а как же теперь?» – «Я принёс покаяние» – «У кого?» – «У NN» – «Но он не имеет полномочия, потрудитесь снять облачение». Тот стоит в нерешительности. «Нет, пожалуйста, исполните мою просьбу, снимите облачение, а потом мы поговорим».

Умилительная была картина, старцы иереи окружили маленького епископа и, казалось, не могли на него наглядеться. Истомились все без епископа. Из священников почти половина изгнаны, лишены и прихода, редкий не сидел в тюрьме. Теперь идет стихийное присоединение церквей. Даже Лавра хочет присоединиться[43] и выселить Артемия[44]. Меня не радует это, много тут просто стихийного, вливаются в русло православных мутные волны. Страшно сказать, но думается, что гонения имеют великую очистительную силу. И случись опять натиск, сколько шелухи отпадёт. Но, храни Господь, я не хочу гонений, но они несомненно будут. Столько больного в наше больное время, и твердость часто переходит в жестокость. Умирает священник, приходит один очень «твердый» его допрашивать, «как нам на Вас смотреть – красный вы или белый» - Тот едва говорит – «я не красный, и не белый, я просто иерей». И идут к епископу – «его нельзя хоронить по православному». Тогда отправляется другой, более мягкий. «Признаете вы п/атриар/ха ?» «Конечно» – «а знаете, что есть присланный им епископ, признаете ли его?» «Епископ, от п/атриар/ха, слава Богу!» Меня представляли еп/ископу/ Мануилу и кто-то говорит – «игумения Афанасия – православная». У него резкий и неприятный голос, но это, конечно, всё равно. Мы привыкли к ласковому обращению с нами святителей. «А, православная, это хорошо, а где вы молитесь?» Хотелось мне сказать, что больше на ложах наших умиляемся. Ещё с ним поговорю как следует. Кажется, и наша церковь хочет присоединиться. Но от этого не легче, люди ведь всё те же останутся, и сердца их не переменятся.

Ещё очень тяжело наше внутреннее разложение, у нас в обители. Давно уже нет монастыря, и не потому, что он официально закрыт, а потому, что нет давно духа монашеского, полное обособление, каждый только думает про себя и про свою выгоду. В миру великое тяготение к монашеству. Вот когда можно бы иметь интеллигентных сестер сколько угодно. Есть у меня новые чада, живущие вне обители и только сюда приезжающие. Ещё п/окойный/ митр/ополит/ В/ениамин/[45] называл меня «экстерриториальная игумения». Большое утешение: Леснинские сёстры м/ать/ Анастасия и с/естра/ Мария. Но они тоже живут вне монастыря и хотя мы видимся часто, но не так, как когда жили в одном доме.

Дороговизна жизни доходит до каких-то совершенно астрономических размеров, а мы всё-таки живём и голода пока не испытываем, он только иногда тихонечко стукнется в дверь и скажет: «я тут, не забывайте про меня».

Простите, Владыко дорогой, хотела бы писать без конца обо всем. А увижу ли я когда-нибудь родные, дорогие буквочки круглые?

Очень старая иг/умения/ Афанасия

4

Дорогой, родной Владыка![46]

Ведь это Вы прислали мне 10 дол/ларов/? Спаси Господи, Вы знаете, Владыко, что всякий знак Вашего внимания для меня дороже всего на свете. Мы теперь такие одинокие, такие брошенные, и какая неизреченная радость знать, что есть кто-то, кто нас помнит. И дрова у меня теперь будут, и мои старые кости не будут ныть от холода. Это время было для меня очень тяжелое, вчера был один из самых мучительных дней моей жизни, кажется более мучительный даже, чем день закрытия монастыря и отобрания церкви. Тогда был открытый разбой, а теперь утончённая жестокость. Теперь у нас здесь идет стихийное присоединение церквей к православию, т.е. к патриарху. Много есть тут неискреннего и вынужденного со стороны духовенства, но народ упорно требует воссоединения и «живая» церковь стоит пустая, без дохода и без прихожан. Наш епископ молодой, очень твердый, неустрашимый, и, слава Богу, монах[47]. Вдовые священники все женятся[48]. Наша б/ывшая/ церковь, упорно красная, наконец пожелала каяться и присоединяться, потому что она осталась чуть ли не одна на весь наш округ. Конечно, ничего искреннего, никакого сознания неправильности уклонения от каноничной церковной власти у них не было. Просто, под давлением обстоятельств. Еп/ископ/ Ман/уил/ присоединил соседнюю Новосильцевскую церковь, и оттуда поздно вечером приехали ко мне, за что я ему очень благодарна. Мы встретили его в моей катакомбной тайной церкви, - конечно, мы плакали, я сказала, что в первый раз в жизни встречаю моего епископа вне храма, когда молчат колокола, эти катакомбы всё, что осталось от некогда большого монастыря. Епископ оказал большое внимание мне, он пригласил наш причт и членов Прих/одского/ Совета беседовать с ним у меня. К моему удивлению они согласились и пришли. Но, конечно, этого унижения они мне не простят. Здесь им пришлось выслушать много неприятного. В заключение Е/пископ/ М/ануил/ сказал, что ставит условием искренности покаяния восстановление монастыря, если не официальное, что теперь невозможно, то, так сказать, нравственное. Они тут молчали, но потом заявили, что не допустят монастыря, ну, и началась всякая истерия, ходили в Совет, агитировали всяких заводских работниц. На мою беду о/тца/ Савчука Еп/ископ/ запретил на неделю к служению, что приписали мне, а также и то, что он должен лишиться своего протоиерейства, полученного от незаконной власти. Вчера была торжественная служба, но для нас это был день большой скорби. Наши враги торжествовали, они добились своего – монастыря нет, и не будет. Теперь церковь православна, и мы должны туда ходить. Но я не могу, Владыко, не могу, проходить, как сквозь строй, через все эти злобные взгляды, видеть свою родную церковь в чужих руках. Сёстры пошли, но это был сплошной плач – в монашеском нельзя идти, они пошли в платочках, сбились в кучку и плакали у Распятия. Многие из прихожан говорили, что не могли стоять и что никакой радости не было. Вечером пришли ко мне наши верные прихожане, и мы вместе поплакали, и стало легче. Наши благочинные всё поучают нас смирению и говорят, что мы должны всё покрыть любовью, хотят, чтобы сёстры пели на левом клиросе и убирали церковь. Когда было неделю тому назад собрание, тут кричали всякие самые оскорбительные вещи: «вон игумению, вон, их всех чернохвостниц». Конечно, это не мнение всего прихода, но той кучки, которая официально имеет власть и поддержку со стороны гражданской власти. Я очень боюсь, чтобы не было доносов и неприятностей Е/пископу/ М/ануилу/ - ведь неизвестно, что завтра будет[49]. Но, Владыко, скажите мне, как Вы думаете. Монах и всякий христианин должен смиряться и прощать личные оскорбления, но, когда в моем лице оскорбляется идея, которой я являюсь служительницей, если оскорбляется всё, так сказать, сословие, которому я служу представительницей, то имею ли я даже право этому улыбаться и сочувствовать. Ведь не ко мне лично эта бурная, прямо непонятная какая-то сатанинская ненависть – для меня это было бы слишком много чести, эта ненависть и злоба к монашеству, её возбуждает и питает князь мира сего. Я не имею права принимать на свой счёт и великодушно прощать. Конечно, я и лично оскорблена и огорчена. Казалось бы люди, которые никогда от меня не видели ничего, кроме самого сердечного расположения, теперь поносят меня и бранят, говорят, что я обворовала церковь, что я нажила кучи золота и всякий вздор. Это смешно. Но не могу же я своим участием как бы узаконивать дело беззаконное. Ведь монастырь отняли, его разорили, нас выгнали, и всё это сделали не гражданские власти, а люди, именующие себя верующими. Я ничего не хочу, ничего не прошу, не желаю восстанавливать монастырь. Но не могу украшать собой колесницу триумфатора. Я прошу только оставить меня в покое. Я была совершенно счастлива в моих катакомбах. Как дальше будет, во что в конце концов всё это выльется, я не знаю, но ничего хорошего не жду. Не знаю, но мне иногда кажется, что не так обидно сёстрам Иоанновского монастыря, закрытого гражданской властью[50], чем нам. Но, конечно, ужасно думать, что разорена такая историческая великая святыня, как Иоанновский м/онастырь/. И народ «православный» всё это переносит[51]. Здание взято рабочими, церкви запечатаны. Гробница Батюшки[52] пока здесь, но идут тревожные слухи./…/

Простите, Владыко дорогой, прошу Ваших молитв и благословения. Спаси Господи за Вашу любовь и помощь.

м/ать/ Афанасия



 [1]  ГАРФ, РЗИА Ф.5919 - “Евлогий, Митрополит Западно-Европейских церквей”. Фонд был передан в Пражский белоэмигрантский Архив (Русский Заграничный Исторический Архив - РЗИА) лично владыкой Евлогием в 1940 году.

[2] Опубликовано в: Проблемы истории Русского зарубежья Вып.1. 2005. М. Наука. Сс. 362-374.

[3]  ГАРФ Ф.5919 Оп.1 Д.25.

[4]  Основана в 1885 г. К началу войны состояла из 500 молнашествующих и опекала более 600 учащихся.

[5]  См.: Митрополит Евлогий (Георгиевский) Путь моей жизни. М., 1994, С.107.

[6]  Митрополит Евлогий Указ.соч., С.108.

[7]  Там же.

[8] Игумения Екатерина (графиня Евгения Борисовна Ефимовская) (1850-1925)

[9] Митрополит Евлогий Указ.соч., С.105.

[10]  Там же, С. 114.

[11] Громека Михаил Степанович (1852 – 1883). Русский литературный критик. Главный труд: «Последние произведения гр. Л.Н.Толстого: Анна Каренина» (1883).

[12] Митрополит Евлогий Указ.соч., С. 107.

[13]  Крыжановский Сергей Ефимович (1862-1935). Тайный советник, статс-секретарь Его Императорского Величества, Государственный секретарь. В 1918 г. эмигрировал в Финляндию. Редактор парижского монархического издания «Русская летопись». Скончался в Париже.

[14] Там же, С.117.

[15] См.: м. Евлогий Указ соч. С.516.

[16] Предложение ехать в Америку для того, чтобы помочь там в разрешении возникшей в то время в русской Церкви в Америке кризисной финансовой ситуации, архиепископ Евлогий получил от Святейшего Патриарха Тихона в конце октября 1921 года. Однако, после переписки с управляющим Североамериканской епархией епископом Александром (Немоловским) и митрополитом Платоном (Рождественским), считавшими его приезд в Америку излишним, он отказался от этого предложения и остался в Европе. В Америку был послан новорукоположенный епископ Антоний (Дашкевич), служивший до того в православном храме Копенгагена.

[17]  После получения Указа Святейшего Патриарха Тихона от 26 марта/ 8 апреля 1921 года, подтверждающего назначение архиепископа Евлогия (Георгиевского) управляющим русскими православными церквями Западной Европы на правах епархиального архиерея, владыка Евлогий объехал подведомственные ему приходы, в ходе чего, с 14/27 сентября по 21 сентября/4 октября 1921 года был в Лондоне.

[18] Компания по «изъятию церковных ценностей» была начата по Постановлению ВЦИК от 23 февраля 1922 года, узаконившему насильственное изъятие у Церкви богослужебных священных предметов из драгоценных материалов, мотивируя это необходимостью сбора средств на закупку хлеба для голодающего после летней, 1921-ого года, засухи Поволжья. Этим Постановлением была перечеркнута попытка бесконфликтного сбора средств самими верующими, начатая после августовского (1921 года) обращения Святителя Тихона к пастве с призывом о добровольном пожертвовании церковных ценностей, не имеющих богослужебного употребления. 15/28 февраля 1922 года Святейших Патриарх издал Послание, осуждающее насильственное изъятие богослужебных священных предметов как святотатство.

[19] Имеется в виду шестая неделя Великого Поста.

[20]  Священномученик Митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин (Казанский) (07.06.1873 – 13.08.1922) полностью поддержал церковную позицию, изложенную в Послании Святейшего Патриарха Тихона от 15/28 февраля 1922 года. 6/19 и 13/26 марта он направил в советский Комитет Помощи Голодающим (Помгол) свои два послания, в которых оговаривал ультимативные условия, при которых Церковь согласна в определенном порядке передавать в Комитет свои ценности, подтверждая, вместе с тем, что насильственное изъятие ценностей есть «кощунственное святотатство».

[21] Холмская икона Божией Матери – главная святыня Холмской епархии, одна из пяти главных чудотворных икон западнорусских епархий - Курская Знамение, Почаевская, .Домницкая, Холмская и Леснинская (Курская и Леснинская иконы были вывезены русскими эмигрантами за границу). «В Холме была древняя святыня: чудотворная икона Божией Матери…Вся местная церковная жизнь имела своим средоточием эту икону» (см.: Митрополит Евлогий (Георгиевский) Путь моей жизни С.118). В годы перовой мировой войны икона была вывезена из прифронтовой полосы в Москву, затем в Киев, где в годы гонений на Церковь ее прятали по частным домам. В годы немецкой оккупации икона была возвращена в Холмский кафедральный собор, затем снова тайно хранилась верующими (официально считаясь утраченной) вплоть до 1996 г., когда была передана в Музей волынской иконы города Луцка, где находится в настоящее время.

[22]  Начало церковному расколу было положено публикацией 24 марта 1922 года в петроградской «Правде» «Письма 12-ти священников», заявивших о своем разрыве с «реакционным» духовенством и о создании новой «живой» церкви. Эта «живая» или «обновленческая» церковь была активно поддерживаема и санкционируема большевистским правительством пытавшимся таким образом изнутри разложить каноническую Православную Церковь и тем привести ее к самоуничтожению.

[23] Такой «собор» был проведен обновленцами в мае 1923 года под именем «второго Поместного Собора», на котором был «низложен» Святейший Патриарх Тихон и «возведен» на его место глава обновленцев Введенский.

[24]  «Прекратится жертва и приношение» (Дан. 9/27 ), то есть Божественная Евхаристия.

[25] Святейший Патриарх Тихон был арестован в апреле 1922 года и заключен под домашний арест в Донском монастыре.

[26] Письмо завершено 8/25 мая 1922 года – до судебного процесса над Митрополитом Вениамином (июнь1922). Как следует из письма, монастырь в этот период ещё не был упразднен, но продолжал существовать официально.

[27]  Празднование дня Святителя Николая Мирликийского в Замостье описывается в воспоминаниях Митрополита Евлогия (Георгиевского) «Путь моей жизни» (С. 141 – 143).

[28] Письмо написано 17/30 марта 1923 года, спустя более полугода после процесса над Священномучеником митрополитом Петроградским и Гдовским Вениамином (Казанским) и его расстрела (31 У11/13 У111 1922 года), в период торжества обновленцев. Святейший Патриарх Тихон находился в это время под арестом (до 25 июня 1923 года). Как явствует из последующего, именно в этот период Радочницкий монастырь был закрыт, причем не гражданской, но обновленческой церковной властью.

[29] Священномученик Митрополит Серафим (Чичагов) (09.06.1856-11.12.1937) был арестован в Москве 12 сентября 1921 года, провел полгода в Таганской тюрьме, после чего сослан в Архангельск, откуда освобожден в апреле 1923 года, затем снова арестован и освобожден в июле 1924 г. из Бутырской тюрьмы. В 1928-1933 гг. – митрополит Ленинградский. Расстрелян на Бутовском полигоне в Москве.

[30]  Мать Магдалина (Горчакова) – «высокообразованная мать Магдалина», постриженица Владыки Евлогия, настоятельница Турковицкой обители Холмской епархии. Во время первой мировой войны Турковицкий монастырь переехал в Москву и поместился в одном из корпусов Марфо-Мариинской обители на Ордынке (Митр.Евлогий С.258). В июне 1918 г. Турковицкий монастырь вывез из голодной Москвы в Киев священномученик епископ Никодим (Кротков), тогда викарий Киевской епархии, ездивший к Святейшему Патриарху за утверждением кандидатиуры митрополита Антония (Храповицкого) на Киевскую кафедру (См.: Архиепископ Александр (Могилев) Свщмч. Никодим. Жизнь, отданная Богу и людям. Кострома 2001 С. 177). Игуменья Магдалина приехала из Москвы в Киев с тяжелой формой туберкулёза. Здесь владыка Евлогий последний раз навещал ее в конце 1918 года. (Митр. Евлогий С.291). В марте 1921 года Святейший Патриарх Тихон через профессора Вергуна сообщил Владыке Евлогию о кончине матери Магдалины (Ученые Записки Российского православного университета имени Иоанна Богослова. М. 2000 С.97).

[31] То есть в Светлую Седмицу – первую седмицу после Пасхи.

[32]  Через три дня – 20 марта (2 апреля) 1923 года – игуменией Афанасией было написано еще одно письмо, в сжатой форме повторяющее содержание письма от 17 марта. «Различными путями, - пишет она, - посылаю мои пасхальные приветствия, в надежде, что которое-нибудь да дойдет». Во втором письме упоминается Радочница: «Сегодня ровно 25 лет, как я приехала в Радочницу», - что подтверждает, что автором писем является именно игумения Афанасия (Громеко).

[33] Письмо написано 11/24 октября 1923 года. 25 июня 1923 года неожиданно вышел из заключения Патриарх Тихон, вокруг которого сразу же объединилась вся православная паства. 15 июля 1923 года Святейший Патриарх издал послание, в котором объяснял неправомочность и неканоничность действий обновленцев. Начался возврат, через покаяние, в православие той части духовенства, которая в период отсутствия Святейшего Патриарха Тихона перешла в обновленческий раскол.

[34] Протопресвитер Александр Дернов (1857-1923) – настоятель Петропавловского собора в Петербурге, заведующий Ведомством придворного духовенства, настоятель Спасского собора в Зимнем дворце и Благовещенского собора в Московском Кремле. Постоянный член Святейшего Синода с 1915 г. Сподвижник св. прав. прот. Иоанна Кронштадского, с 1909 г. председатель общества его памяти, председатель Иоанно-Предтеченского братства трезвости, руководитель и член множества благотворительных и просветительских учреждений.

[35] Имеются в виду указания Святейшего Патриарха Тихона.

[36] В июле 1923 г. о. Александр Дернов вместе с делегацией петроградского духовенства ездил в Москву к Свт. Патриарху Тихону с просьбой о назначении в Петроград правящим епископом архимандрита Мануила (Лемешевского).

[37] О. Александр Дернов скончался 30 сентября 1923 г. (по старому стилю, 13 октября по новому).

[38] Отпевание было совершено 2/15 октября 1923 г. в Троицкой церкви на Стремянной улице, похороны – на Смоленском кладбище Петрограда.

[39] Всего епископу Мануилу на отпевании протопресвитера Александра Дернова сослужили 191 клирик (архимандриты, протоиереи, иереи и диакона) (См.: Владимир Цыганков Протопресвитер Александр Дернов Исторический очерк // http://rusk.ru/st.php?idar=14808).

[40] Игуменья Афанасия говорит о тех священнослужителях, которые были арестованы весной 1922 года во время первой волны массовых гонений на Православную Церковь в России, проведенной Советской властью под лозунгом «изъятия церковных ценностей». Многие священники по этому процессу были расстреляны, другие приговорены к расстрелу, но по прошедшей тогда амнистии были отпущены через год – полтора.

[41] То есть «обновленцев».

[42] Мануил (Лемешевский) – епископ Лужский, викарий Петроградской епархии, позднее – Митрополит (+ 25 ноября 1965г.) Родился 18/30 апреля 1884 г. в г.Луге Петербургской губернии. В 26 лет , 2/15 июня 1911 года пострижен в монашество в Николо-Столбенской пустыни. В 1912 году назначен Помощником начальника Киргизской Духовной Миссии. В 1916 г. поступил в СПб.ДА. В 1921 – 1923 годах преподавал Священное Писание Ветхого Завета на Богословско-пастырских курсах Петрограда. В сан епископа возведен лично Святейшим Патриархом Тихоном 10/23 сентября 1923 года. При рукоположении Святитель Тихон сказал новопоставленному епископу: «Посылаю тебя на страдания, ибо кресты и скорби ждут тебя на новом поприще твоего служения, но мужайся и верни мне епархию» (см.: Святитель Тихон Патриарх Московский и всея Руси. М.,1995, С. 9). В короткий срок – 125 дней - епископ Мануил вернул в православие из обновленческого раскола Петроградскую церковь.

[43] Александро-Невская лавра присоединилась из раскола 15/29 октября 1923 г. (См.: Рапорт епископа Лужского Мануила (Лемешевского) патриарху Тихону о переходе Александро-Невской лавры в Патриаршию Церковь // Санкт-Петербургская епархия в двадцатом веке в свете архивных материалов 1917-1941. СПб.2000. С.121-122).

[44]  Артемий (Ильинский А.М.) - епископ Лужский. С 06.1922 признал обновленчество и управлял обновленческой «епархией» до 4.10 1923 как «митрополит Петроградский и Ладожский». 4.12.1923 принят в Патриаршую Церковь после покаяния. В дальнейшем епископ Олонецкий, архиепископ Тобольский. Был арестован, в ссылке, расстрелян 30.08.1937.

[45] Митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин (Казанский) был расстрелян 31 июля/13 августа 1922 года по приговору советского суда в связи делом «об изъятии церковных ценностей».

[46]  Письмо написано не позднее февраля 1924 года – до ареста епископа Мануила (Лемешевского).

[47]  Одним из требований обновленцев было введение женатого епископата.

[48]  По православным канонам вдовый священник жениться не может; обновленцы же разрешали клирикам даже разводы и повторные браки.

[49] Опасения игумении Афанасии относительно доносов были совершенно справедливы: 2/15 февраля 1924 года епископ Мануил (Лемешевский) был арестован и сослан на Соловки.

[50]  Иоанновский женский монастырь на Карповке в Петербурге, основанный святым праведным Иоанном Кронштадским в 1902 г., был закрыт в ноябре 1923 г.

[51] Попытки протестовать против закрытия Иоанновского монастыря были: когда в апреле 1922 года в монастырь пришла Комиссия «по изъятию церковных ценностей», двухтысячная толпа побила ее камнями, а с колокольни били в набат.

[52] Святой праведный протоиерей Иоанн Кронштадский был похоронен в 1908 г. в основанном им Иоанновском монастыре. Гробница его, сразу ставшая местом массового паломничества, вызывала особую ненависть советских властей. (О судьбе мощей св. прав. Иоанна Кронштадского в советское время см: Шкаровский М.В. Тайна перезахоронения мощей святого праведного отца Иоанна Кронштадского // Михаил Шкаровский На земле была одна столица. СПб. 2009. С. 199-209).


Письма игумении Афанасии (Громеко) митрополиту Евлогию (Георгиевскому)
- -
Новости проекта
Логин:
Пароль: