Поиск по сайту
1 2
История Русского Православного Зарубежья
Исследования
 
Письма Л.Ф.Достоевской митрополиту Евлогию (Георгиевскому)

Письма Л.Ф.Достоевской

митрополиту Евлогию (Георгиевскому)[1].

Архив митрополита Евлогия [2]

(Предисловие и публикация Н.Т.Энеевой) [3]

В фонде митрополита Евлогия (Георгиевского), входящем в состав Русского Зарубежного Исторического Архива (РЗИА), хранятся два письма, присланных владыке дочерью великого русского писателя Ф.М.Достоевского в октябре - ноябре 1921 года.[4]

Владыка Евлогий (тогда еще архиепископ), эмигрировавший в январе 1920 года из Новороссийска в Сербию, находился с весны 1921 года в Германии, в Берлине, куда прибыл по назначению, данному ему Высшим Временным Церковным Управлением юга России (во Врангелевском Крыму) и подтвержденному весной 1921 года Святейшим Патриархом Тихоном, для того, чтобы возглавить все Западно-Европейские приходы Русской Православной Церкви на правах епархиального архиерея.

Любовь Федоровна Достоевская оказалась эмигранткой поневоле: в 1913 году она выехала на Западноевропейские курорты для того, чтобы провести курс лечения, но из-за начавшейся мировой войны, а затем революции и гражданской войны в России, не смогла вернуться на родину. Несмотря на экстремальные условия, в которых находилась послевоенная Европа, послереволюционная Россия и сотни тысяч русских соотечественников, разбросанных историческими событиями по всему миру, и еще не успевших найти себе, где бы то ни было, мало-мальски надежного пристанища, Любовь Достоевская обращается к только что назначенному каноническому главе русских православных церквей в Западной Европе с просьбой общецерковно отметить столетний юбилей ее отца. Просьба эта, исполненная владыкой Евлогием, несомненно, имела укрепляющее, созидательное значение для всей русской эмиграции и не только для нее.

Любовь Федоровна Достоевская была старшей из двух (оставшихся в живых) детей Федора Михайловича Достоевского. Когда в 1881 году скончался ее отец, ей было всего одиннадцать лет, однако, большинство людей, приходивших проститься с писателем, отмечали присутствие и активное, хотя и внешне сдержанное, душевное участие в происходившем этой девочки-подростка с “поразительно недетским выражением глаз”[5]. Особое отношение Ф.М.Достоевского к детям, видевшего в них своих полноправных собеседников и близких друзей, оказало решающее влияние на формирование характера Любови Федоровны, отличавшейся, если можно так выразиться, взрослостью в зрелые годы и нерастраченностью детского максимализма, прямоты и ясности взгляда на мир в годы зрелые. “Мой отец был удивительный человек, - писала Любовь Достоевская позднее. – Такого ума, такого сердца, такой доброты я никогда потом не встречала. Он всегда говорил со мною как с равной и не считал меня ребенком. Мы вместе читали, вместе гуляли и никогда не расставались. Какое это было счастливое время! Папа знал, что долго не проживет, и спешил приготовить меня к жизни”[6]. Воспитание, данное Ф.М.Достоевским его дочери, определило её дальнейшую жизнь: она чувствовала себя соучастницей жизненного служения своего отца, несущей на себе, в определенной мере, ответственность за судьбу его духовного наследия. С юности она начала писать пьесы, затем прозу, открыла в своем доме литературный кружок, однако, главным делом ее жизни, получившим, без преувеличения, общемировое значение, было содействие проведению в Европе празднования столетнего юбилея со дня рождения Достоевского. За годы первой мировой войны Любовь Достоевская написала книгу “Достоевский в изображении его дочери”, которая “молниеносно получила всеевропейский и Американский резонанс”[7]. Написанная на французском, книга была первоначально переведена на немецкий и вышла в Мюнхене. Затем она появилась в Нидерландах на голландском языке, в 1921 году в Стокгольме на шведском и в Лондоне на английском, в 1922 году была издана в Америке (в Нью-Хейвен) и в Милане в итальянском переводе; и, наконец, с существенными сокращениями, появилась в 1925 г. в Советской России. “Если столетие со дня рождения Достоевского не может праздноваться в России, я хотела бы, чтобы это произошло в Европе; ведь уже давно Достоевский стал универсальным писателем, одним из тех светочей, которые освещают путь человечеству”, - писала Любовь Федоровна в предисловии к своей книге. “Не опубликованные ранее подробности жизни моего отца, - писала она далее, -… могли бы побудить почитателей Достоевского к новым критическим исследованиям, которые приобщат его произведения к читателям Америки и Европы. Это будет, без сомнения, лучшим способом достойно отпраздновать столетие знаменитого писателя”[8]. Публикацией своих мемуаров в кризисный момент мировой истории Любовь Достоевская напоминала о том, что нынешние события давно были предвидены её отцом, умевшим, однако, сквозь смутные и трагические лики истории видеть великий и позитивный смысл происходящего, уверенность в котором он черпал в своей глубокой христианской религиозности.

Сохранились воспоминания о личном участии Л.Ф.Достоевской в общеевропейских торжествах, прошедших в связи со столетним юбилеем ее отца. Так, американский исследователь творчества Достоевского Надин Натова описывает собрание Эмского литературного общества, проходившего в Бад-Эмсе 18 ноября 1921 г.: «Прочесть доклад о писателе был приглашен доктор Карл Мюллер /…/ В своем докладе доктор Мюллер сказал: “Достоевский – это душа русского народа; он – поэт, осиянный светом мистической красоты. Значение его творчества возрастает со временем /…/“. Перед докладом в помещении Курзала, где проходило собрание, был поставлен портрет Достоевского кисти Перова и икона Казанской Божией Матери, перед которой русскими посетителями были зажжены свечи. Перед началом второй части доклада в залу вошла дама в сопровождении князя Трубецкого и профессора Кошина. Эта дама была Любовь Федоровна Достоевская. Она поблагодарила доктора Мюллера за чествование памяти ее отца и попросила продолжать доклад. Окончив доклад, доктор Мюллер сообщил публике о присутствии в зале дочери писателя – все собравшиеся горячо приветствовали Любовь Федоровну /…/ На следующий день Любовь Федоровна встретилась с руководителями Эмского литературного общества и с представителями газет, прибывшими из Кобленца, Лимбурга, Висбадена,Франкфурта и Кельна»[9].

Л.Ф.Достоевская скончалась в 1926 году в маленьком курортном городке Гриесе в Южном Тироле, куда приехала одна для лечения. Простой деревянный крест над её могилой стараниями местных жителей вскоре был заменен порфировым надгробием; а в 1931 году, по инициативе Венской газеты, подхваченной в Италии, был произведен сбор средств на установку большого памятника. В 1957 году при сносе старого кладбища Гриеса только останки Любови Достоевской были перенесены на центральное кладбище Больцано. «Здесь, - писала местная газета, - в новой достойной могиле упокоилась Эме Достоевская, великой заслугой которой является распространение бессмертных произведений её отца»[10]. В полной мере в судьбе дочери Ф.М.Достоевского оправдалось крылатое изречение русской эмиграции 1920-х годов: «Мы не в изгнании, мы в послании».

В 1999 году Ассоциацией «Русь» города Больцано совместно с музеем Ф.М.Достоевского в Санкт-Петербурге была проведена выставка и издан каталог, посвященные Любови Федоровне Достоевской. Один из авторов каталога, Джорджио Марабини, так описывает свое впечатление от прочтения первых страниц книги воспоминаний Достоевской: “Речь шла только о паре страниц, но настолько наполненных чувством, идеями, суждениями, грандиозными историческими сценариями, славянофильской культурой, что, должен признаться, меня это сразу поразило”[11]. Эти слова могут быть отнесены и к публикуемым ниже письмам Любови Федоровны Достоевской к владыке Евлогию (Георгиевскому). Особенность их в том, что они написаны к высокому духовому лицу с личной просьбой, и не предназначались для публикации (сам митрополит Евлогий, передав письма в РЗИА, сделал их достоянием гласности), так что, свойственная вообще Любови Достоевской прямота суждений имеет здесь непосредственно исповедальный характер. На нескольких страницах Любовь Федоровна успевает нарисовать яркую картину кончины Ф.М.Достоевского, создать его духовно-нравственный образ, описать послереволюционную судьбу себя и своей семьи, коснуться вопроса об идеологической борьбе в современной ей Европе, выразить свои личные исторические, нравственные, духовные убеждения, свое видение происходящего в России, и, даже, совершенно в духе своего отца, высказать некое пророчество о грядущих судьбах Родины и Православной Церкви. Если бы даже она больше ничего не написала в своей жизни, эти два письма вполне прояснили бы суть ее духовного мира, убеждений, ее деятельности. Своей жизнью Любовь Федоровна Достоевская показала, что быть дочерью великого писателя, достойной высоты его служения, есть подвиг, к которому она была призвана и который она с честью выполнила до конца.

№1

23 октября 1921

Ваше Преосвященство.

Позвольте мне обратиться к Вам с большой просьбою. 30 октября сего года (по старому стилю; по новому 11 ноября 1921 г.) исполняется СТО лет со времени дня рождения моего отца великого русского писателя Фёдора Михайловича Достоевского. Очень бы мне хотелось, чтобы Вы совершили в этот день торжественное богослужение в русской берлинской церкви и сказали бы слово о моем отце, о его горячей вере в Бога, горячей любви ко Христу и преданности Православной Церкви. Достоевский высоко ставил Православную Церковь и предсказывал ей великую будущность. В этих мыслях воспитал он и нас, своих детей, и я осталась им верна. В последние часы своей жизни он угасающим голосом умолял нас верить в Бога и никогда не отчаиваться в Его Милости. Он просил нашу мать читать нам Евангелие (Притчу о блудном сыне) и, собирая последние силы, объяснял нам смысл этой притчи. Достоевский был великий христианин и Преданный Сын Православной Церкви, он заслуживает, чтобы Церковь наша не забыла его столетия. Очень прошу Вас также написать во вверенные Вам православные церкви заграницей и просить православное духовенство отслужить 11 (одиннадцатого) ноября сего года заупокойную обедню или, по крайней мере, панихиду по Достоевском.


Примите уверения в моем глубоком уважении
Любовь Достоевская


Адрес: mademoiselle Aim`ee Dostoyewsky

Hotel Richelieu, Моn-treux – Ferrte Suisse

№2

Ваше Преосвященство

Очень благодарю Вас за доброе письмо и заупокойную обедню по моем отце. Так грустно мне было думать, что никто о нём не молится. Мать моя была застигнута революцией в России и пропала без вести[12]. Брат с семьёй[13] бедствует в Крыму, и я от него прямых известий не имею. Сама я во время войны лечилась в Швейцарии, а потому и не видела ужасов революции. За то пришлось испытать большую нужду, т.к. со времени революции, т.е. скоро пять лет, я ничего ровно из России не получаю. К счастью в нашей семье люди не теряют мужества: я тотчас принялась писать биографию моего отца, кот/орая/ год тому назад вышла на немецком языке. Книга понравилась и уже переведена на датский, голландский, чешский, шведский, английский языки. Разумеется, я получила оч/ень/ не много, ибо европейские деньги нынче ничего не стоят, но всё же, хоть и бедно, а могу существовать на свой счет, не обращаясь к местной благотворительности. Что особенно меня радует, это что книга моя имеет ещё и большое нравственное влияние. Как теперь оказывается, здешние европейские социалисты, пользуясь незнанием наших русских дел, выставили перед европейской молодежью Достоевского как главу социалистов, человека неверующего, глумящегося над Богом, анархиста и мятежника. Все они страшно обозлены теперь на меня за то, что я описываю отца как христианина, верного слугу Церкви и Государства. Социалисты ведут против меня борьбу и всячески стараются мне повредить, но книга расходится всё больше и больше, и думается мне, победа, в конце концов, останется на моей стороне. Мне кажется, что такое тревожное время, как наше, все мы должны вести борьбу за Христа и Его Великое Учение против анархии и безверия. Я с тем большим рвением готова это делать, что сама в эти страшные пять лет поняла какая огромная сила – вера, как страшно слаб без неё человек. Жду в России расцвета веры, кот/орый/ наступит тотчас после окончания революции; мало того, и теперь уже наступает, и известия в этом отношении из России идут самые утешительные, В тот день, когда Церковь наша отделилась от государства, Россия наша вступила наконец на верный путь и дай ей Бог с этого пути не сбиваться. 

Ещё раз искренне благодарю за внимание
к памяти моего отца

Глубоко Вас уважающая

Л.Достоевская


21 ноября 1921 г.

Hotel des Palmiers

Montreux Suisse



[1]   Первая публикация этих писем Л.Ф.Достоевской была осуществлена в ряду других писем архива Митр.Евлогия без специального комментария, в издании «Исторический архив» 1996 г. №1 М.И.Одинцовым. С тех пор, благодаря деятельности исследователей Достоевского в России, а также их зарубежных русских и итальянских коллег, образ дочери писателя значительно прояснился. С целью привлечения особого внимания к этим письмам и их автору осуществляется данная самостоятельная их публикация, которая, будем надеется, даст возможность читателю более вдумчивого их прочтения.

[2]   ГАРФ, РЗИА Ф.5919 - “Евлогий, Митрополит Западно-Европейских церквей”. Фонд был передан в Пражский белоэмигрантский Архив (Русский Заграничный Исторический Архив - РЗИА) лично владыкой Евлогием в 1940 году.

[3] Опубликовано в: Проблемы истории Русского зарубежья Вып.1. 2005. М. Наука. Сс. 375-380.

[4] ГАРФ. Ф. 5919. Оп.1. Д.56.

[5] Борис Тихомиров Дочь писателя. // Любовь Достоевская. С.-Петербург – Больцано. (редакторы –составители Бьянка Марабини Цёггелер и Михаил Талалай) Больцано,1999, С. 37.

[6] Там же, С.32.

[7] Там же, С.58.

[8] Там же.

[9] Цит.по: Любовь Достоевская. С.-Петербург – Больцано…С. 56.

[10] Бьянка Марабини Цёггелер, Михаил Талалай Последняя точка пути. // Любовь Достоевская… С.103.

[11] Джорджио Марабини Пророчества Aimée Достоевской // Там же, С.127.

[12] Анна Григорьевна Достоевская скончалась в Ялте 9 июня 1918 г.

[13] Федор Федорович Достоевский скончался в Крыму 22 декабря 1921 г. Любовь Федоровна имела впоследствии переписку с его вдовой и сыном. 


Письма Л.Ф.Достоевской митрополиту Евлогию (Георгиевскому)
- -
Новости проекта
Логин:
Пароль: